Виталий Давыдов: мы решили усложнить «экзаменационные» требования для «Аватара»


Боевой биоморфный робот «Аватар»
Источник: https://twitter.com/complexdoc

Российский Фонд перспективных исследований (ФПИ) содействует развитию технологий, в частности в интересах Минобороны России. Сейчас организация ведет 52 проекта.

Заместитель генерального директора ФПИ Виталий Давыдов рассказал в интервью ТАСС о самых интересных работах организации: будет ли «Аватар» управляться силой мысли, на какой глубине специалисты научили дышать собак, чем будут приводить в движение глубоководных роботов и зачем России «Гербарий».

— Самый известный проект Фонда — антропоморфный робот «Аватар». Робот должен был пройти полосу препятствий и совершить поездку за рулем автомобиля сначала к концу прошлого года, потом весной этого. Удалось ли реализовать задуманное?

— Работы по этому проекту еще не завершены. Обещанную полосу препятствий робот пока не преодолел.

В ходе реализации проекта возникло несколько проблем, которые заставили перенести итоговые испытания на более поздний срок. Это связано в том числе с тем, что мы сами решили усложнить «экзаменационные» требования для «Аватара». Согласно новым срокам, испытания «Аватара» пройдут в третьем квартале этого года.

Умение управлять автомобилем — одно из серьезных требований, предъявляемых к данной робототехнической платформе. Эту процедуру сотрудники лаборатории Фонда уже отработали на стенде. «Аватар» управлял рулевым колесом, переключал рычаг коробки передач. При этом он в автоматическом режиме распознавал дорожное полотно, обочину, дорожную разметку, объезжал препятствия.

— Одна из функций «Аватара» — точное повторение движений находящегося на удалении от него оператора. Можно ли будет им управлять с помощью интерфейса «мозг-компьютер», еще одного вашего проекта? На какой стадии находятся работы по управлению объектами с помощью мысли?

— Откровенно говоря, в начале работ по данному направлению у нас оптимизма было больше, чем сейчас. Надежда на то, что человек сможет мысленно управлять окружающими его техническими средствами и что это будет управление именно мыслью, пока не полностью себя оправдала.

Мы находимся на этапе осмысления полученных за время реализации проекта результатов. Работа в этом направлении будет продолжаться, но сначала нужно четко понять, на какие практические применения мы можем рассчитывать в итоге.

Перед нами стоит задача не только создать интерфейс управления боевой техникой, но и помочь людям с ограниченными возможностями самостоятельно пользоваться бытовыми устройствами, например включать свет, печатать на компьютере, управлять механическими конечностями. Для решения этих задач предстоит, вероятно, интегрировать в данный интерфейс и другие способы управления, например основанные на слежении за движением глаз.

— Как идет работа над другой роботизированной платформой — «Нерехтой»? Какие задачи она будет решать и когда поступит в войска?

— На гусеничную платформу-демонстратор «Нерехта» могут быть возложены задачи разведки, корректировки или ведения огня, а также транспортировки грузов.

Сейчас мы отрабатываем на полигонах применение на платформе стрелкового оружия. В частности, когда мы демонстрировали ее работу на полигоне ЦНИИТОЧМАШ, «Нерехта» в рамках заданной программы выбила на мишени надпись: «ВПК РФ» (Военно-промышленная комиссия Российской Федерации). Это говорит о высокой точности как программного продукта, так и всех элементов системы управления, созданных разработчиками «Нерехты».

Способы взаимодействия оператора с «Нерехтой» предусматриваются разные, но все они будут осуществляться по беспроводному защищенному каналу связи. При этом оператор может выделять цели на мониторе или использовать специальное нашлемное устройство дополненной реальности, переводя взгляд на нужную цель для ее поражения.

Перед нами стоит задача создать не просто сухопутного ударного робота, а разведывательно-ударный комплекс, включающий воздушную разведку и доразведку целей специальными беспилотными аппаратами, контроль цели с помощью разведывательной версии «Нерехты» и поражение цели боевым роботом.

Говорить о сроках передачи робототехнического комплекса Минобороны еще рано, испытания пока не завершены.

— Как обстоит дело с воздушными и морскими беспилотными платформами?

— У нас запланирована интересная работа по воздушным дронам, связанная с разработкой программного обеспечения под их различное целевое использование. К ней планируется привлечь большое количество коллективов, каждый из которых будет отрабатывать свой «софт» для специально созданного базового летательного аппарата. Завершится проект соревнованием дронов.

Что касается единой платформы для беспилотных летательных аппаратов, то ее появление практически невозможно. Возлагаемые на такие аппараты разнообразные задачи предъявляют к ним существенно отличающиеся требования по скорости, дальности и высоте полета, массе полезной нагрузки.

По морской тематике реализуются работы по созданию необитаемого аппарата, предназначенного для отработки технологий глубоководного погружения и длительного автономного плавания. Этим вопросом занимаются лаборатории ФПИ на Дальнем Востоке и в Санкт-Петербурге. Мы также намерены привлечь к этой работе и институты Российской академии наук, в том числе для проведения научных исследований на сверхбольших глубинах.

— В морском аппарате для длительного автономного плавания будет использоваться атомный источник энергии?

— Не обязательно. Более вероятным является использование воздухонезависимой энергоустановки.

— Если появятся специализированные глубоководные роботы, для чего предназначен проект жидкостного подводного дыхания человека?

— Перед всеми флотами мира стоит задача обеспечения спасения экипажей подводных лодок с больших глубин. При этом ключевой является проблема, связанная с кессонной болезнью, которая может привести к гибели подводников при их быстром автономном всплытии на поверхность.

Если для дыхания использовать газовые смеси, то, чтобы избежать кессонной болезни, необходимо всплывать очень медленно, часами. А человек может быть ранен и нуждаться в строчной медицинской помощи, существует угроза просто замерзнуть на глубине. Значит, нужно найти другой способ обеспечения организма кислородом. Выход из этой ситуации – заполнение легких кислородосодержащей жидкостью. Еще несколько десятилетий назад стало понятно, что такое решение проблемы возможно, но практического применения оно не получило.

Сейчас мы занимаемся практикой, хотя и с теорией еще не все до конца ясно. Перед нами стоит много вопросов: нужно найти рецептуру жидкости, обеспечить вывод углекислого газа, определить технологии введения жидкости в легкие, ее выведения, медикаментозной поддержки до, после и во время жидкостного дыхания. Требуется решить и психологическую проблему – чтобы человек начал дышать заполнившей его легкие жидкостью, он должен, по сути, добровольно захлебнуться.

Рассчитываем, что в итоге нашей работы будет создан специальный скафандр, который пригодится не только подводникам, но также космонавтам и летчикам.

— Уже есть экспериментальные данные?

— Мы уже ведем натурные испытания. Начали их с мышей и других мелких животных. Сейчас проводим экспериментальную отработку на крупных животных. При этом особое внимание уделяется вопросам оценки возможных последствий для организма от перехода на жидкостное дыхание, а также определению продолжительности безопасного применения такого типа дыхания.

На сегодняшний день крупные животные более получаса без последствий для здоровья могут дышать на глубине до 500 метров.

— Что это за «крупные животные» и как определили, что они могут дышать на глубине 500 метров?

— В качестве испытателей у нас выступают собаки. Для них была создана специальная погружаемая капсула. Испытания проводились в гидрокамере. Сразу хочу отметить, что все собаки-испытатели выжили и чувствуют себя после «погружения» и длительного жидкостного дыхания хорошо. Как правило, после испытаний сотрудники лаборатории забирают собак себе или отдают знакомым.

— Недавно ФПИ открыл для публичного бета-тестирования доступ к платформе, предназначенной для разработки инженерного программного обеспечения «Гербарий». Для чего ведутся разработки отечественного «софта»?

— Мы рассчитываем, что «Гербарий» позволит ликвидировать российскую зависимость от зарубежного «софта».

Предприятия ОПК уже испытали на себе последствия такой зависимости, когда им ограничили доступ к обновлениям ранее приобретенного программного обеспечения. Мало ли как будет развиваться ситуация дальше, нам нужно подстраховаться и выпустить свой продукт. Отечественное программное обеспечение гарантирует отсутствие «закладок» и достоверное программное моделирование реальных физических процессов.

К этому проекту проявили интерес практически все потенциальные заказчики: федеральные органы исполнительной власти, государственные корпорации, предприятия оборонно-промышленного комплекса. Открытое бета-тестирование позволит собрать пожелания и замечания пользователей, с тем чтобы после их учета выпустить обновленный вариант программного продукта.

— Будет ли «Гербарий» доступен союзникам России по ОДКБ, ШОС, БРИКС?

— Мне представляется, что в этом не будет никаких проблем. Мы заинтересованы, чтобы у нашего программного продукта было как можно больше пользователей.

— На каком этапе находится проект так называемой умной пули?

— Работы в этом направлении продолжаются. Завершены этапы проектирования и экспериментальной отработки изделия в неуправляемом режиме, начаты испытания в режиме управляемого полета.

— Сколько всего проектов Фонда находится в стадии реализации? Хватает ли на них денег?

— Сейчас у нас в разной стадии реализации находится 52 проекта.

В их рамках рассматриваются проблемы развития высокоточного оружия, робототехнических систем, средств противодействия подводным объектам, экипировки нового поколения, а также создания инновационных технологий.

Все указанные проекты обеспечены необходимыми финансовыми ресурсами, так как объемы принятых Фондом обязательств (заключенных договоров) не превышают размера фактически выделенных ему ассигнований. При этом в связи с замораживанием уровня финансирования Фонда, вызванным известными экономическими трудностями, темпы роста числа выполняемых проектов замедлились. Чтобы не урезать тематику работ, мы стали больше внимания уделять аванпроектам.

— Как скажется заморозка финансирования Фонда на продолжении работы? Планируется ли увеличение бюджетных ассигнований на деятельность ФПИ в следующем году?

— Мы рассчитывали, что, начиная с 2017 года, объем финансирования Фонда существенно вырастет. Но, судя по прогнозу развития экономической обстановки, планировавшегося роста финансирования не будет, а если он и будет, то весьма незначительный.

Конечно, это негативно скажется на нашей деятельности. Во-первых, мы не сможем нарастить объем проектов как в текущем, так и в будущем году. По количеству ведущихся проектов Фонд останется примерно на нынешнем уровне, то есть в районе 50-60 проектов.

Во-вторых, планы перехода по целому ряду проектов к созданию демонстраторов окажутся нереализованными, так как для этого требуются значительно большие средства, чем для этапа «бумажного». Сохранение текущего уровня финансирования затормозит нашу работу, приведет к задержке сроков реализации «в железе» наших наработок.

— Какие проекты завершены?

— Завершено восемь работ. По их итогам приняты решения о создании демонстраторов управляемого ракетного вооружения, многопозиционного радиолокационного комплекса, легкого стрелкового комплекса нового поколения. Кроме того, по результатам, полученным в рамках завершенных проектов, развернуты работы по созданию ряда технологий: многолучевой литографии, управления различными устройствами с помощью интерфейса «мозг-компьютер», повышения пространственного разрешения космических снимков.

Беседовал Дмитрий Струговец

Источник