Ракетно-ядерный щит России трещит из-за «Булавы»


Атомная подводная лодка «Владимир Мономах»
Источник: Российская газета

Стратегический Тихоокеанский флот превращается в хромую утку

Переход на Тихоокеанский флот (ТОФ) нового ракетного подводного крейсера стратегического назначения (РПКСН) «Владимир Мономах» вновь отложен до конца года. Причина — в неспособности главного оружия крейсера, ракеты «Булава», гарантированно поразить цель.

Делают ракету там же, где «Тополя» и «Ярсы». К ним претензий нет. Значит, проблема не в производстве, на что ссылается разработчик — Московский институт теплотехники (МИТ), а в конструктивных недостатках самого оружия. Для сухопутных ракет используется транспортно-пусковой контейнер (ТПК). В нем ракета едет к месту старта, из него она стартует. Морские ракеты загружались в шахту подводной лодки без ТПК, его роль играла шахта. Так было до тех пор, пока не появилась «Булава». Для нее реализовали особую схему: в шахту начали грузить ракету, находящуюся в ТПК. Трудно найти логичное объяснение такому решению.

Чтобы не терять слишком много в диаметре ракеты, разработчик предусмотрел зазор между внутренней стенкой контейнера и ракетой в несколько раз меньше зазора между внутренней стенкой шахты и ракетой. У американцев, например, зазор между контейнером и ракетой меньше 20 мм. У нас и у американцев этот зазор определяется размещением горизонтальной амортизации, необходимой для обеспечения сохранности ракеты при подводных взрывах на безопасном для лодки расстоянии. Для «Булавы» эта задача решается амортизацией, размещенной в зазоре между транспортно-пусковым контейнером и шахтой. Поэтому зазор между ракетой и контейнером действительно может быть меньше. Но он должен быть достаточным для погрузки ракеты в транспортно-пусковой контейнер и для безопасного старта ракеты. Вот здесь и возникают вопросы.

При изготовлении рабочего чертежа конструктор указывает не только какой-либо линейный размер детали, но и допуск на этот размер (плюс/минус). Допуски определяются в основном точностными характеристиками заводских станков, прессов и другого оборудования. По этой причине они никогда не бывают нулевыми. Контролируются эти размеры контрольными приспособлениями. Если размер в допуске, то деталь проходит контроль. Здесь же надо отметить, что контрольные приспособления сами имеют погрешности.

Намного сложнее с определением размеров сборочных единиц. Их размеры и допуски на эти размеры определяются расчетами по сложным методикам размерных цепочек и уже являются вероятностными величинами. Как это влияет на внутренний диаметр транспортно-пускового контейнера и наружный диаметр ракеты? Контейнер изготавливается на гибочном стане с последующей сваркой по продольному шву. Оболочка ступени ракеты — это мотаный кокон, который какой-либо механической обработке по наружному диаметру не подвергается. Понятно, что с учетом таких технологий производства допуски на эти диаметры будут далеки от нулевых. И их тяжело контролировать, учитывая длину контейнера и ракеты. Плюс к этому неизбежны искривления контейнера и ракеты как по длине, так и по окружности. Кроме того, имеют место быть неперпендикулярность стыковочных поверхностей ступеней к теоретической оси ракеты и температурные изменения размерных параметров ракеты и транспортно-пускового контейнера из-за перепада температуры в шахте подводной лодки.

Таким образом, ракета представляет собой членисто-составной объект с отклонением по всем оговоренным выше измерениям, который размещается и стартует из транспортно-пускового контейнера, тоже не являющегося идеальным цилиндром. При этом большинство из значимых размеров не поддаются прямым измерениям, а являются расчетными и вероятностными.

Единственным, по существу, критерием совместимости ракеты и контейнера является факт: «залезла» ракета в ТПК или нет… Но затягивается ракета в контейнер с малыми скоростями. Ракета, не являясь абсолютно жестким объектом, «приспосабливается» к контейнеру без больших поперечных перегрузок. Иное дело старт. В этом случае скорость движения ракеты в контейнере весьма высокая, и все изгибы ракеты сопровождаются высокими поперечными перегрузками. При этом они не постоянны по длине ракеты и увеличиваются на тех участках, где возрастает степень деформации. Если на каких-то участках поперечная перегрузка превосходит допустимую, отдельные узлы ракеты, расположенные на этих участках, имеют право выйти из строя.

Таким образом, в этой модели можно объяснить, почему отказы случаются в различных узлах ракеты «Булава» и практически не повторяются. Но иногда ракета летит. Очевидно, что в этом случае выбранный зазор между транспортно-пусковым контейнером и ракетой оказался соизмерим с технологическими допусками.

Как все это можно «лечить»? Самое правильное — выбросить транспортно-пусковой контейнер из шахты и начать проектирование ракеты с нуля. В этом случае придем к проекту «Булава-45», предложенному в начале 2000-х годов. Если контейнер оставлять, то надо увеличивать зазор за счет уменьшения диаметра ракеты. Но и в этом случае проектировать ракету надо с нуля. Можно также рассмотреть варианты с увеличением диаметра ракетных шахт, но как быть с уже изготовленными подводными лодками? Потребуется также перепроектировать транспортно-пусковой контейнер и отработать способ старта.

МИТ, не признавая своей ошибки в проектировании, тем не менее должен не повторить ее в «Булаве-М», разработка которой уже ведется. Видимо, в связи с предстоящими переделками ракеты решено продолжить службу минимум до 2020 года тяжелого подводного ракетоносца «Дмитрий Донской», который используется в качестве испытательной платформы. Об этом ТАСС сообщил источник в российском оборонно-промышленном комплексе. Можно предположить, что и новую ракету раньше ждать не приходится. А до этого срока стратегическая составляющая ТОФ, у которого все надежды были на РПКСН проектов 995 и 995А, превращается в «хромую утку». Ведь никто не гарантирует, что «Булава» сможет долететь до назначенной цели.

От редакции «НВО»

Источник